Жизнь этого парня  - Тобиас Вулф

Мои шаги по шоссе отчетливо звучали. Я слышал их словно со стороны. Движения ног стали казаться чужими.

А затем некий голос прокричал:

– О, Мэйбеллин!

Я знал этот голос. Он принадлежал мне, он был громким, и я последовал за ним. Я спел «Мэйбеллин» и еще много других песен. Я продолжал петь что есть мочи. Пару раз я останавливался, чтобы придумать подходящее оправдание.

«Послушай, я знаю, в это трудно поверить, но я как бы проснулся и… оказался здесь, я вел машину!» – но подобные идеи приводили меня в отчаяние и я возвращался к пению. Я вспомнил все песни, которые знал, и сам изумился, как много их было. Я понял, что пою довольно неплохо. Пел я разными голосами. Исполнил такие песни, как «Deck of Cards» и «Three Stars». Я пел фальцетом. Я начал себе нравиться.

На полпути в Чинук я услышал позади звук мотора. Я обернулся и махнул водителю. Он остановил свой грузовик на дороге, мотор работал. Я не знал этого человека.

– Это твоя машина там, на дороге? – спросил он.

Я сказал, что моя.

– Как ты умудрился?..

– Это трудно объяснить, – ответил я.

Он велел мне забираться внутрь. Я начал звать Чемпиона.

– Подожди, – сказал он. – Кто этот Чемп? Вас что, двое?

– Это моя собака.

Мужчина всматривался в темноту, пока я пытался докричаться до Чемпиона. Этот человек боялся всего, что было вокруг, боялся меня, и его страх заставлял меня чувствовать опасность. Наконец он сказал:

– Я поехал.

Но именно в этот момент Чемпион выскочил из-за деревьев. Мужчина посмотрел на него.

– Боже правый, – проговорил он, но впустил нас и отвез обратно к машине. Он ехал молча, и так же молчал, пока вытаскивал нашу машину на дорогу. Я поблагодарил его, но он лишь кивнул и уехал.

Я забрался в постель незадолго до того, как мать пришла меня будить.

– Я нехорошо себя чувствую, – сказал я ей.

Она положила руку мне на лоб, и после этого жеста мне захотелось рассказать ей обо всей этой передряге. Не чтобы облегчить душу, а чтобы поделиться тем, как я выбрался из этого. Ей нравилось слушать истории о критических ситуациях, которые закончились в итоге хорошо: они вселяли в нее веру в удачу. Но я знал, что не смогу рассказать ей все, не пообещав никогда больше не брать машину, чего на самом деле не мог, так как был полон решимости сделать это снова. Она посмотрела на меня в сером предутреннем свете.

– У тебя нет жара, – сказала она. – Но должна признать, ты выглядишь ужасно.

Она разрешила мне остаться дома и не ходить в этот день в школу, если пообещаю не смотреть телик.

Проспал я до обеда. Я сидел в постели, ел сэндвич, когда Дуайт вошел в мою комнату. Он оперся на дверной косяк, не вынимая руки из карманов, как клоун, изображающий, что отдыхает. Это меня насторожило.

– Тебе лучше? – спросил он.

Я сказал, что да.

– Не хотелось бы, чтобы ты заболел чем-то серьезным, – сказал он. – Ты поспал немного, да?

– Да, сэр.

– Должно быть, тебе это было необходимо.

Я ждал.

– А, кстати, ты, случайно, не слышал такой легкий свист в моторе, а?

– В каком моторе?

Он улыбался.

Затем сказал, что был в лавке несколько минут назад с Чемпионом и что встретил там человека, который узнал собаку и поведал довольно занятную историю о том, как их дорожки пересеклись этим утром. Что я думаю по этому поводу?